… а мы с тобой почти Карибы,
где лампу спрятал Аладдин.
Глубокомысленные рыбы
твоих немыслимых глубин
уже плывут своей дорогой,
пуская в небо пузыри.
Ты лампу старую не трогай,
а если тронул, то потри
и загадай неосторожно
о чём мечтали много лет,
и джинну джин – вполне возможно,
а миру мир – возможно, нет.

Карибам впору рассердиться
на странный наш водоворот –
высоконравственные птицы
моих безнравственных высот
клюют чешуйчатые мысли,
играют клювы – щёлк да щёлк.
Пусть джинну джин, пьём кислый рислинг -
за мир!
Целуемся ещё.
Ещё, дурачась, делим свитер –
на пару нас всего один.
Карибы, милые, простите.
Прости нас, милый Аладдин.

И к чёрту бабкины поверья,
что в реку дважды…
Подождём.
Вода качает птичьи перья,
чешуйки сыплются дождём.