И день прошёл, и ночь прошла,
а ты сидишь - то в стылой яме,
то на бурлящей Фудзияме,
где свежевыпеченный шлак
жуешь от пуза, от души,
до жжения в осипшем горле.
И вот небритый сонный голем
под жизнь с нуля перепрошит,
чтоб снова двигаться вперёд.
Почти что ты, почти что ожил.
А может, был вполне возможен
другой финал и кто-то врёт
о бесконечности зимы?
Теряясь напрочь в белой стуже,
ты выжат, выстужен, контужен.

Не склеить, так хотя б отмыть,
отчистить - окна, мысли вслух,
кастрюлю, новости, ботинки,
пластинки Меркьюри и Стинга,
и пол, и солнце на полу.
Чтоб стала жизнь чуток светлей,
чем лист бумаги папиросной,
чтоб голем сделался подростком,
шаля, как добрый дуралей.

И день прошёл, и ночь прошла.
Сметает мусор старый дворник.
Вчера был снег, апрель и вторник,
сегодня - зной, июль, зола.