И новый круг.
Земля, замедлив ход,
закладывает вдруг вираж лихой.
И, озабочен всякой чепухой,
какой-то человек на остановке
в трамвай садится, но совсем не тот,
который к дому медленно везёт.
Он дома вечно нравственный банкрот,
неромантичный, скучный и неловкий.
Он дома шут в растянутом трико:
то ключ посеет, то, взмахнув рукой,
уронит чашку. Только старый кот
его и терпит - как не надоело?
И человек теряется в толпе,
чтоб не торчать в ночи, как старый пень,
забывший напрочь то, как раньше пел
про самолёты, девушек и дело.
И по-другому вроде бы никак.
К чему мечтать о разных пустяках?
Ну, а тоска... Какая там тоска!
Такая жизнь - то лесенка, то горка…

Трамвай звенит, и едет человек
по суетливой, солнечной Москве.
В окне мелькают храм, высотка, сквер.
И непонятно, почему так горько.