1.

Да, жизней кошачьих не счесть, ведь они, как сны.
Проснуться? А как проснешься? В ночи линялой
Остры твои уши, глаза твои - две луны
В межмирие смотрят. Туда, где течёт, меняясь,

Вселенной материя. Хочется быть котом?
Ну что же, попробуй. По шёрстке молочно льётся
Сияние снега, и глыбой морозной - дом
Во льду и сосульках. И яростно, точно солнце,

Луна заливает кипящей красою сад,
Твой хвост золотист - выметает в снегу тропинки.
Во льду отражаясь, кипит белоснежный ад,
Луну разрывая на жёлтые половинки.­


3.

Луна ткёт руны, тонко - нить за нитью,
Пушист от снега черно-белый свод,
И скалится декабрь волчьей сытью -
Побитым псом у сорванных ворот.

Не хвост - обрубок. Уши - половинки.
А все туда же - лаять на беду.
А помнишь, ты щенком со мной в обнимку
Спал на листве в оттаявшем саду.

И Рима выходила - плащ, сапожки...
И говорила, отведя рукой:
"Постой, Барбосик, это мясо - кошке".
И пах дрожжами теплый перегной.

И гладила - от уха и до уха,
Мизинцем щекотала тёплый нос.
И плавали куски в озябшем супе.
Ты их на зуб выхватывал, Барбос.

Подлунный двор уныл и обесточен,
И ты замёрз у Стикса на посту.
Не жди - мы оба слышали той ночью
Её шаги по лунному мосту.

Луна свернулась в солнечный калачик,
Врастает коготь в гаснущую твердь.
Да, жизнь кошачья, как и жизнь собачья -
И не проснуться и не умереть.

5.

Коты не плачут. Вечность пахнет Римой.
Лови, как мышь, копчёную луну.
Мне так хотелось, кот, побыть любимым,
Что варежку ее зарыл в снегу.

Сберег свое сокровище - понюхай.
Не хочешь? Неба холоден оскал.
Я в том бою, где потерял пол уха,
Её, хозяйку нашу, защищал.

Да, знаю, знаю - ночь тебе хозяйка.
Прижмись покрепче боком - так тепло.
По снегу блики - призрачная стайка,
И тучи как гранёное стекло.

И провода - зияющие щели
Рвут горизонта розовую ткань.
Ты говоришь, мы живы? Я поверю.
Повоем вместе на слепой фонарь?

7.

А где-то скрипнет гнутая калитка.
Харон плывет на лодке по тропе.
Ах, нет, соседка... "Вот же горемыки!
Идём домой, хоть выспитесь в тепле!

Мне Рима наказала поберечь вас,
Усопших слово - знаете, закон".
И мы свернёмся у горячей печки
И будет дуть из стынущих окон.

На столике дощатом - квас и вобла,
Большое кресло из кусочков кож.
А голос у соседки, вроде, добрый,
Не римин, но немножечко похож?

И варежка - ее в зубах унес ты -
Запахнет ярче шерстью и теплом.
Спасибо, Рима, и спасибо, звёзды,
Мы вновь под человеческим крылом.