Полумрак.

Джаз.

Коньяк.

Декорации старого кино.

(Зачем ты надела это платье?)

- Станцуем?

На тебе незнакомые мне украшения.

Чувствую нытьё старых шрамов на губах.

— Как дела?

Вместо ответа — виртуозная рулада пианиста.

Твой правый бок ещё помнит мои прикосновения,

но левый уже во власти того,

кто осыпал тебя бриллиантами.

Саксофон стонет в такт нашим движениям.

Считаю трещины в твоём макияже:

одна зарастающая — наше «было»,

две глубокие — его настоящее,

Последняя — не могу определить от чего.

Музыка во мне стихла,

а ты скрыла их улыбкой.

Неровно двигаешься, закрыв глаза,

но это не экстаз —

слишком высокие каблуки

для женщины,

которая больше не пьёт на брудершафт...

— Помнишь...

Саксофон вопит, надрываясь.

Роняю тебя на предпоследнем такте —

вышло так естественно,

что даже официант не заметил,

как твоё колено прожгло паркет...

Уходишь.

Шёлк твоего платья —

последний свидетель того,

что мои губы жарче взбесившегося

на последнем выдохе саксофона,

теплее, чем этот проклятый саксофон...

(А утром я найду несколько стразин

и три седых волоса

на воротнике взятого напрокат смокинга.)

P.S.

Джаз — это крик нашей души,

завёрнутый в золотую фольгу.

Как и наши тела.

(К верлибру Последнее прикосновение Страница произведения )