Где-то прочитала: "Вечерело. Сумерки спускались неторопливо, постепенно захватывая окружающий пейзаж. Наверное, кто-то наверху потихоньку прикручивал фитиль у лампы под названием Солнце. Редкие чайки ещё кружили над тихой водой, готовясь отойти ко сну. Неподалёку в лесу громко ухнула сова, наступало её время. Время совы". Запомнилось, потом что это и моё время. Время, когда я могу себе многое позволить.

Я каждый вечер гуляла по берегу реки. Муж иногда сопровождал меня, чаще – нет. Заслышав сову, ставил чайник на плиту. Пока он закипал, я успевала дойти до дома. Сегодня закончила новую картину и собиралась показать ее Андрею – он всегда был моим первым зрителем. И первым, кто находил на полотне спрятанную сову. Я рисовала ее как напоминание себе – что упущено слишком много времени: до полночи рукой подать.

Мне было десять лет, когда отец отвел меня в изостудию:
– Я скоро уеду, дочка… а ты… рисуй…
– Куда?
– В Москву… разгонять тоску… - усмехнулся папа.
– А когда приедешь?
– Приеду, - он виновато улыбнулся. – Ты, главное, рисуй.

Дома я рассадила на диване кукол:
– Сегодня мы будем рисовать на свободную тему.
– А сама? – улыбнулся папа.
– А я сову хочу нарисовать.
– Вот и не отказывай себе в удовольствии.
Папа взял мой рисунок и слегка потер ластиком в уголках глаз совы – как будто они отразили лунный свет.
– Видишь, ожила твоя совушка?

На следующий день было воскресенье, но папа разбудил меня рано:
– Дочка, я уезжаю... проводи… хотя бы до арки…
Мы вышли из подъезда и оглянулись. Мама стояла у окна, махнула мне рукой – возвращайся!
– Иди домой, – подтолкнул меня папа.
Я вернулась в свою комнату и приколола наш с папой рисунок совы к обоям над столом.

Отец позвонил раз и другой. Однажды я не успела к телефону. Пока открывала дверь – он замолчал. Наш класс репетировал к новогоднему празднику «Морозко». Учительница доверила мне играть одну из пяти кикимор. Я отказалась от роли: папа звонил с трех до четырех часов дня, когда мама ещё на работе. Пусть лучше кикимор будет на одну меньше – зато я поговорю с папой. Однако звонки прекратились.

Мама забрала меня из художки:
– Не трать время на ерунду.

После уроков мчалась домой. Открывала альбом, но рисовать не хотелось. Прислушивалась к себе. То обижалась на папу, то мне казалось, что он не возвращается, потому что я не рисую. Отодвигала альбом и старалась сосредоточиться на уроках. Это гораздо безопаснее – и виден результат: выучила – получила пятерку.
По субботам мама проверяла дневник:
– Молодец! Поднажми на математику.
– Я не люблю цифры, они скучные.
– Зато не предают, - усмехнулась мама.
Я всматривалась в цифры. Красивые, четкие, они не допускают двойного прочтения. Не то что буквы! Гласные – ударные, безударные, даже беглые. Согласные произносимые и непроизносимые... Лживые буквы складываются в лживые слова.
– Я тебя люблю, – сказал папа и уехал. Медом ему намазано в этой Москве? Я замирала перед телевизором, когда рассказывали об открытии новой художественной выставки.
– Не ищи, его там нет, – заметила мама.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что он художник от слова «худо», – отрезала мама.
На следующий день она сняла папины картины со стен. Неужели выкинула? Я лихорадочно рылась в шкафах.

После торжественной линейки, на которой меня приняли в октябрята, мы с родителями пошли в «Лакомку», чтобы как следует отметить это важное событие. Так сказал папа. Тогда все, происходящее в моей жизни, было значимо для него. Тогда мы все делили на троих. Я выбрала бисквит с мишками и белочками, мама – эклер:
– Ради праздника нарушу диету.
Себе папа заказал только кофе. Отпил глоток и стал что-то набрасывать в блокноте.
– Что за октябренок с пирожным? – подсмотрела мама.
– Будет не хуже «Девочки с персиками», – засмеялся папа.
А потом подарил мне картину, на которой девочка с октябрятским значком на белом фартуке ела пирожное. Очень красивая девочка со смешинками в глазах, губах, всей ее крошечной фигурке. А вокруг прыгают веселые солнечные зайцы. День тогда был пасмурный и ветреный, но нам было так уютно втроем, что папа нарисовал залитое солнцем кафе. Глядя на картину, никто не усомнился бы, что у девочки есть мама и папа, и они очень любят дочку. Папа меня тогда любил, а потом любовь прошла. А куда она прошла, кого папа теперь любит?

Я нашла, наконец, свой портрет, перепрятала в нижний ящик стола, за которым делала уроки. Вовсе папа не от слова «худо», он хороший художник. На картине я такая счастливая, что слезы брызнули от одного взгляда в это недавнее прошлое. Может, у него денег нет? Не всем живописцам везло, некоторые становились знаменитыми после смерти. Заработаю много денег – и организую ему выставку.

Я поступила в институт на экономический факультет в родном городе. Во-первых, мама никуда не отпустила. А потом – вдруг папа захочет меня увидеть? А я – вот она тут, работаю на его мечту. Математику так и не полюбила, но справлялась. На лекции иногда отвлекалась, рисовала чей-нибудь портрет. Сашка Овечкин со своим вихрастым чубом, например, вылитый Нильс из «Путешествия с дикими гусями» - как можно не нарисовать? Не отказывай себе в удовольствии, сказал папа. Я и не отказывала. Ленка Бочкина оглянулась, а в глазах отразились формулы с доски. Я и это запечатлела. Подарила ребятам рисунки.
– Поставь подпись - вдруг ты прославишься? - попросила Ленка.
Я задумалась на секунду - и нарисовала сову. Лене - среди формул, а Саше - на чубе.

Иногда прогуливала. Иду по парку. Бабье лето в том году задержалось, бабочки и паутинки летали среди тронутых позолотой деревьев. Смотрю, на скамейке под дубом симпатичный парень уплетает мороженое. Я присела напротив, достала блокнот, рисую. Протянула ему листок, он взял, а в глазах смешинки:
– Спасибо, очень похоже, «Девочка с персиками» пусть отдыхает.
Снова взглянул на рисунок:
– А сова зачем?
– Это моя подпись.
– Почему не на дубе, а на мороженом? Я же ее съем!
– Ага, съешь. А она будет ухать у тебя внутри, напоминать о чем-то важном.

Через неделю мы подали заявление в загс. Мама сначала была против, но узнала, что Андрей – инженер, и сдала позиции:
– Хотя бы не художник.

Мы пережили девяностые и двухтысячные, вырастили дочку. Я работала в банке. За окошечком мелькали лица, денежные купюры шли непрерывным потоком. Напряжение колоссальное, не до рисования, хотя встречались очень интересные типажи. Но я знала, что цифры надо уважать, тогда они не предадут.

Мы с мужем купили квартиру в пригороде, рядом лес и река – гуляй не хочу. Однако гулять было некогда. Работали, захватывая сверхурочные. Ипотека съедала все, что зарабатывали. Отложить «много денег» для папиной выставки не получалось. Да и не надо, наверное. Для выставки не деньги нужны, что-то другое. В запарке «дом-работа-дом» я не успевала размышлять, что именно. Тем более, что отец так и не приехал. Я больше не мечтала о встрече с ним, я мечтала о пенсии - чтобы пожить для себя. Не для него, забывшего обо мне. Как я хочу – а не как мама скажет. А как я хочу? Неужели разучилась прислушиваться к себе?

Однажды перелистывали с мужем семейный альбом, среди фотографий обнаружился мой набросок, тот самый, где я нарисовала Андрея с мороженым.
– Ты смотри-ка, сохранился! – удивилась я.
– Он всегда здесь лежал, за свадебным фото, неужели не видела? – ответил муж.
– Не помню, - пожала я плечами. – Совсем неплохо у меня получилось. Не от слова «худо». Похож ведь? Как считаешь?
– Похож, - кивнул муж. – Память о нашей встрече.

А я вдруг начала рисовать. Муж, правда, меня не понимает. То, что хорошо для первого свидания – мешает в быту. Да и зачем рисовать, если все запасники в музеях заполнены? И разве это живопись – какие-то детские рисунки?
Помню, поехали на рыбалку. Вернее, Андрей на рыбалку, а я на пленэр. Время от времени он отставлял удочку, смотрел, как я вожу кисточкой по листу, вздыхал:
– Зачем?
– С Левитаном, наверное, сравнивает, - от огорчения я промыла кисть в кружке с чаем.
– Природа – лучший художник, просто смотри и наслаждайся, – объяснял муж. – Зачем рисовать ее по-своему?
– Хочется, – улыбалась я. – Папа велел не отказывать себе в удовольствии.
– Ну рисуй, раз хочется, – не стал запрещать муж.
– Андрей, найди сову на рисунке, – улыбнулась мужу.
Он долго искал:
– Она точно есть?
– Есть, не сомневайся, ищи.
– Нашел на поплавке – совсем крошечную! Ну и что она обозначает?
– Думай!

Когда дочка сообщила, что решила не поступать в институт, мы с мужем растерялись:
– Неужели тебе ничего не интересно? А как же факультатив по химии?
– Мне интересно быть женой, а мой будущий муж в следующем году оканчивает военное училище и уезжает по месту службы.
Мы не стали возражать, дали свое родительское благословение, тем более что будущему зятю доверяли.
– Можно ведь и заочно учиться, - не удержалась я от совета.
– Я подумаю, - ответила дочка.
– Думай, - согласилась я.

Вскоре сова поселилась у нас дома, сидела на книжной полке, поблескивала керамическими глазами, если по ней скользил солнечный луч или падал свет электрической лампы. Дети подарили перед отъездом.

октябрь 2026г

на конкурс "Командная игра "Четыре грани" https://litgalaktika.ru/publ/48-1-0-29964