Есть страна живых и страна мёртвых,
и мост между ними - любовь... (Торнтон Уайлдер)

В поэзии о материнстве слово часто уступает место молчанию, а образ — молитве. Современные авторы, обращаясь к теме матери, не просто воспевают заботу или нежность, они исследуют связь, которая выдерживает расстояния, время и даже смерть. В этой подборке лирика становится мостом между «страной живых и страной мёртвых», как писал Торнтон Уайлдер, где любовь матери — не метафора, а живая сила, способная «со дна достать» и «в битве сохранить».

Эта идея воплощена в моём стихотворении «Храни всех мам в своём саду, Господь!», где материнская молитва предстаёт как высшая форма защиты и вечного присутствия.

Храни всех мам в своём саду, Господь!_Ирина Ашомко
http://litgalaktika.ru/publ/10-1-0-27181

Стихотворение – лирическая молитва, вознесённая не только Богу, но и самой идее материнской любви как божественного акта. Материнская молитва здесь – не прошение, а действие: она «со дна достанет», «в битве сохранит», заставит «отступить всех врагов». Это не пассивная забота, а активная духовная сила, способная изменять реальность. Строка: «Слова их в небо ангелы несут…» – превращает каждое шёпотное «Помоги…» в часть божественного порядка. Финал – «Храни всех мам в своём саду, Господь! / Любовь их светлой радугой в сердцах» – завершает стихотворение на ноте благодати: материнская любовь не исчезает, а становится внутренним светом, дарованным каждому из нас.

Маме лошн_hazef
http://litgalaktika.ru/publ/10-1-0-13052

Стихотворение Ефима пронизано глубокой культурной и личной ностальгией, где образ матери сливается с утраченным родным языком – идишем. Через повторяющийся рефрен «Маме лошн» автор подчеркивает не просто семейную, но этническую память, передаваемую через колыбельную. Лирический герой, ставший седым, всё ещё хранит эту песню как святыню, несмотря на отчуждение от языка и разрушение старого дома. Поэтика здесь строится на контрасте между теплотой детского восприятия и холодом исторической утраты. Особенно трогательна строка: «Мне тебя когда-то пела моя мама, / Невесомую качая колыбель», – где колыбель становится символом утраченного мира, бережно сохранённого в памяти.



Мамам_Лионель Садорро
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-3817

Садорро обращается к материнству как к архитектуре бытия: мама – это «фундамент» и «несущая структура», невидимая, но незаменимая. В стихотворении обыгрывается школьная фраза «мама мыла раму», превращая её в метафору рутинного, часто неблагодарного труда, который держит мир на плаву. Автор иронизирует над патриархальными установками («Руби окно в патриархат»), но при этом подчёркивает силу матери, способной «достать Луну» и «ломать заборы». Особенно выразительна строка: «И маме слушать остаётся / По телефону ми-ми-ми» – она обнажает парадокс: чем больше ребёнок растёт, тем дальше он уходит, оставляя мать в роли эха собственного голоса.





мама / мыла раму..._Наталья Сафронова
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-6389

У автора материнство предстаёт как спасительный луч в мире отчуждения и внутренней пустоты. Героиня теряется в «лабиринте зеркал», где дом «ничей», а голоса родных всё реже доходят до неё. Но именно образ матери становится точкой опоры: «И мамы добрая рука / всё ближе, всё нужней». Финальная строка – «Как в детстве в прописи, пишу / на старых зеркалах. / Как молния, зажжется "М" / и "Мама мыла раму"...» – превращает школьное упражнение в магический заклинательный жест, способный вернуть связь с собой и прошлым. Это стихотворение – о возвращении к истокам через письмо и память.

Нам некуда вернуться, мама_Hellin
http://litgalaktika.ru/publ/16-1-0-9326

Короткое, но насыщенное стихотворение Hellin выражает экзистенциальную боль изгнанника или изгоя, для которого мать – последний оплот безопасности: «Нам некуда вернуться... И нельзя...». Образ разорванных мостов усиливает ощущение безысходности, а незавершённая фраза «Ах мама, мама, если б знала ты...» оставляет читателя в пространстве невысказанной боли. Здесь мать – не просто человек, а символ утраченного рая, к которому нет пути.

Скучаю я, мам…_Ирина Ашомко
http://litgalaktika.ru/publ/10-1-0-27102

Сине-молочный сон, сотканный из воспоминаний, запахов и звуков детства. Стихотворение напоминает киноленту, где кадры сменяются: ирисы, январское кружево, деревенское утро, рождественский пирог. Центральный образ – «вывези в детство» – становится мольбой о возвращении в безопасное прошлое. В строке: «Память течёт молоком», – молоко символизирует не только питание, но и неразрывную связь с матерью, её заботу, мягкость и тепло. Стихотворение – лирическая колыбельная для взрослого в сложный момент жизни.



Маме_Izar
http://litgalaktika.ru/publ/11-1-0-19655

У Izar мать – фигура почти мифологическая: «хлопочет где-то в кухоньке над небесами», а её руки «с непосильным трудом знакомые». Поэт соединяет бытовое и возвышенное: георгины «млеют», домовой крадёт пуанты у фарфоровой балерины, а время вяжет внукам пинетки. Эта смесь реализма и сказки подчёркивает двойственную природу материнства – оно и земное, и священное. Особенно пронзительно звучит: «И лежат до сих пор в больнице / Книги мамины и таблетки…» – здесь обыденность болезни соседствует с вечной заботой, не прекращающейся даже в стенах клиники.

Послушать можно здесь:
https://www.chitalnya.ru/work/3654542/

Памяти мамы_Щегленок
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-4442

Щегленок выбирает рецепт «Наполеона» как нить, связывающую поколения. В эпоху интернета, когда «мы все – его большие дети», личный голос матери, передающий рецепт по телефону, становится бесценным. Стихотворение строится на контрасте между цифровой доступностью и утратой живого контакта. Фраза «Слетит слеза, как некогда чернила / с пера на чистый лист в моей тетрадке» соединяет два времени – школьное и настоящее – через жест письма и слёз. Завершающая строка – «Ты не волнуйся, мама, всё в порядке» – звучит как попытка успокоить не только мать, но и саму себя.

Знаешь, мама..._Елена Ланина
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-8865

Елена показывает, как материнские черты продолжают жить в потомках: у героини – «твой глубокий голос», а у внука – «твои ресницы». Стихотворение – это генеалогическое древо, выросшее из любви и боли. Автор признаёт противоречивость жизни: она то «скупится, то хлебосольна», то «ласкает, то жёстко стиснет», но именно мать умеет «подуть» на боль, чтобы она утихла. Кульминацией становится строка: «И внутри так тепло теснится, / если шепчет он: "Знаешь, мама..."» – здесь материнство превращается в вечный круговорот заботы, передаваемый из уст в уста.



Я пришла к тебе, мама_Ольга Альтовская
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-3166

Ольга пишет о диалоге с умершей матерью у могилы, но без пафоса скорби – скорее с тихой уверенностью в связи, которая смертью не прерывается. Героиня говорит: «Я люблю тебя кротко. Почти не скорбя», – что указывает на зрелую, принятую утрату. Природа (мята, тмин, паутинки) становится проводником памяти, а «незримая ниточка» превращается в «неразрывную связь-пуповину». Особенно сильна строка: «Жизнь открыта тебе, как ладошка» – она чувствует, что мать всё ещё видит и понимает, даже находясь «за слепой стороной фотоснимка».

Маме_Юлия Юффа
http://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-8964

Юлия говорит от лица взрослого ребёнка, осознающего свою вину: за «трудный путь», за то, что «жизни череда / Моей проскальзывала мимо». Стихотворение – исповедь, в которой лирическая героиня просит прощения за своё стремление к свободе и за то, что лучшие стихи посвящены «другому». Но в финале звучит надежда: «Мы познакомились в обед / В три пополудни и навечно» – эта строка утверждает, что связь матери и ребёнка не подвластна времени и расстоянию. Любовь здесь – крылья: «Я за версту тобой крылата».

Мама, ты ведь не умрёшь?_Лана Юрина
http://litgalaktika.ru/publ/12-1-0-23124

Лана воссоздаёт диалог матери и дочери, где первая, несмотря на взрослость ребёнка, продолжает играть роль защитницы. Стихотворение начинается с детского страха смерти матери, но быстро переходит в признание: «Я никогда не оставлю тебя одну». Автор честно говорит о том, что «взрослые лгут», но в этом мире боли и предательств материнская любовь остаётся единственной правдой. Финал – «Я не умру, моя девочка, обещаю» – звучит как колыбельная для взрослой души, нуждающейся в утешении.

Благовещение. (В память мамы)_Юлия Лавданская
http://litgalaktika.ru/publ/8-1-0-16272

Это стихотворение – концентрат духовного противоречия. Одна строка – торжественное утверждение веры: «Когда ты знаешь: будет Воскресение, / Смерть не страшна!» Вторая – тихое, почти шёпотом признание: «И всё равно страшна». В этом разрыве – вся суть человеческого горя: даже вера не отменяет боли утраты. Лаконизм формы подчёркивает невозможность выразить словами глубину потери.



Из изморози – в прозелень..._hazef
http://litgalaktika.ru/publ/12-1-0-13895

Второе стихотворение Ефима – это воображаемая встреча с умершей матерью, где лирический герой просит её «построить лестницу в детство». Природа (берёзы, ёлки, осины) становится символом родной земли и утраченного времени. Автор мечтает «стукнуть чарками» с матерью, забыться до утра – как будто смерть можно преодолеть в памяти и мечте. Особенно трогательно: «Ах, брянский край берёзовый, / Еловый мамин край!» – здесь география превращается в личный миф, а Родина – в продолжение матери.

Потеря_Людмила_goldy_Шум
http://litgalaktika.ru/publ/20-1-0-10022

Людмила использует детскую перспективу для создания комично-трагичной сцены: малышка ищет «маму-потеряшку», не понимая, насколько сама для той важна. Ребёнок рассуждает логично – проверяет лавки, клумбы, магазины – но не может представить панику взрослого. Финал – «кофта нараспашку, вся в слезах, без шляпы... / В общем, я решила – я гуляю с папой!!!» – ироничен, но за ним скрывается глубокая истина: дети часто не осознают ценности материнской заботы, пока не сталкиваются с её отсутствием, пусть даже мнимым.

Хозяюшка_Татьяна Прокофьева
http://litgalaktika.ru/publ/20-1-0-2076

Татьяна рисует трогательно-хаотичную сцену: девочка решает удивить маму, испекши ватрушки, но всё идёт наперекосяк – мука, разбитые яйца, кот в белом. Однако вместо ругани мама обнимает дочь и называет её «хозяюшкой». Стихотворение показывает, что для матери важен не результат, а намерение, любовь, усилие. Фраза «Не ушиблась, Заюшка?» раскрывает суть материнства – безусловное принятие. Даже в хаосе мама видит рост и доброту.




А мама глядит, улыбаясь, и лечит молчаньем_Ирина Ашомко
http://litgalaktika.ru/publ/9-1-0-10247

Это стихотворение – о целительной силе материнского присутствия. Героиня, погружаясь в воспоминания, снова становится девочкой рядом с «живой, весёлой» мамой, чья улыбка и молчание способны рассеять любые страхи. Строка «А мама глядит, улыбаясь, и лечит молчаньем» становится ключевой: здесь молчание – не отсутствие слов, а форма глубокой эмпатии. «Со мною любовь. Ей подвластны любые преграды» – в этом – главная надежда всей подборки.

Эти стихи – не просто дань уважения матерям, а попытка осмыслить материнство как основу человеческой идентичности и духовной устойчивости. Через боль утраты, детскую игру, бытовые сцены, воображаемые встречи и молитвы авторы показывают: мать – это язык, дом, фундамент, колыбель и небо и даже молитва, возносимая за нас без слов.
Её голос звучит даже в тишине, её руки поддерживают даже сквозь годы, а её любовь остаётся «единственным языком», на котором можно говорить с самим собой – и с Богом.
Пусть Господь хранит всех мам в своём саду, ведь их любовь уже давно стала «светлой радугой в сердцах» тех, кого они родили, вырастили, отпустили – и продолжают беречь даже за гранью жизни.

---

Это семьдесят девятая публикация проекта «Туманности».
Полный интерактивный каталог проектов Созвездия и Миры